Война, которую Россия начала против Украины, оборвала неисчислимое количество родственных связей, которые незримыми узами связывали эти государства. Тем, у кого есть друзья в России, тоже не удалось избежать споров о том, что сейчас происходит. Скорее всего, тема войны еще долго будет присутствовать во взаимоотношениях граждан обеих стран.

ТЕТЯ НАТАША. «БАНДЕРОВКА», ЗЕМЛЯЧКА ЛЕНИНА

Наша соседка, тетя Наташа, родилась в Ульяновске, но тридцать лет назад вышла замуж за киевлянина и, естественно, живет сейчас в столице Украины. В России у нее большая родня – три родных сестры, бесчисленное множество двоюродных и троюродных сестер и братьев. Поскольку муж тети Наташи человек не бедный и не скупой, ежегодно ее русская родня активно посещала Киев: вместе ездили на море, в Карпаты, на Волынь, на Шацкие озера.

Проблемы начались с Майдана. Ежедневно дружная родня вываливала на нашу соседку «весь российский телевизор ведрами» (цитата). Там было все – и американские агенты на Майдане, и бандеровцы с топорами, инатовский заговор на немецкие деньги. В общем, все то, что теперь называют у нас «киселевщиной».

Потом начался Крым. Ульяновская родня упорно отказывалась верить, что это не «правый сектор» бегает по Симферополю, а российские солдатики-спецназовцы. Разговоры по скайпу и в соцсетях, не помогали. Тетя Наташа взялась развеять туман в головах «вручную». Накупила русских газет, издаваемых в Киеве (в Украине русские газетные бренды стараются вести себя в рамках приличий) и начала контрпропаганду. Ежедневно писала родственникам письма, вклеивала в них вырезки, разжёвывала – у нас происходит борьба честных людей с ворами во власти; не США дает денег на революцию, а люди сами все организуют и т.д. Увы, переубедить зараженных кремлевской пропагандой, ей не удалось.

Когда «начался Донецк», стало хуже. Ее аргументы о русских солдатах, захватывающих наши города, родня принимала в штыки. Очень быстро они убрали ее контакты со своих страничек в соцсетях, перестали отвечать на звонки. В итоге, младшая сестра, сгоряча, назвала тетю Наташу бендеровкой, и сказала, что у нее больше нет сестры.

Что и говорить, наша соседка сильно расстроилась, плакала. Муж ее успокоил: «Не реви, не при коммунистах живем. Скоро у них, в России, мозги провентилируются, и народ «вернется с путинской планеты».

Как в воду смотрел.

Вчера тетя Наташа рассказала, что невестка младшей сестры восстановила ее «в друзьях», попросила прощения за все, что наговорила нынешней весной. Сказала, что сбитый Боинг вернул ее на землю. Потом добавила, что ее свекровь, то есть сестра тети Наташи, с ней не согласна, считает, что это дело рук киевской хунты.

ВЛАДИМИР НИКОЛАЕВИЧ: ПРАВОСЕК ИЗ ДНЕПРОПЕТРОВСКА

Его сын уже лет десять работает в Москве пиарщиком. Он говорит отцу: «пилю российские нефтедоллары». В свое время, парню пришлось немало сил приложить, чтобы получить разрешению на работу в Москве. Подкопив деньжат, он даже смог стать гражданином РФ и, даже, приобрести столичную прописку. Округляя глаза, он мне как-то хвастал: «десять косарей в баксахотбашлял – и теперь я москвич!». У парня карьера задалась – доработался даже до собственного телепроекта и квартиры в Москве. Родителей и родину не забывал, даже невесту нашел в родном Днепропетровске.

Но вот – Майдан.

Одно дело – Львов и Киев с патриотами, другое – Днепропетровск с «титушками». Владимир Николаевич – дядька смелый и справедливый, 30 лет в десантуре отслужил, «афганец», в 92-ом, с большим трудом «выскочил» из российской армии, чтобы служить родной стране. Патриот и принципиальный человек, он тоже был на Майдане в Днепропетровске, попал в самую гущу событий – атака «Беркута», зачистки улиц «титушками», больница.

Звонок от сына его ошеломил: «Батя, тебя по телеку показали! Ты что, блин, правосек?!». А дальше – «пара слов без падежей». «Я не узнавал своего сына, – говорит Владимир Николаевич. – Интеллигентный, культурный парень, а тут все на кучу: мат-перемат, бандеры, подстилки запада. Такую чушь я от него никогда не слышал… Жена говорит, может его фээсбешники слушали тогда?! Он, иногда, когда звонил, объяснял, что это не исключено и старался не говорить о политике. С того дня мы больше не разговаривали. Внук звонит иногда, рассказывает о школе, говорит, у родителей все нормально, все здоровы. Один раз спросил, где мы с бабушкой прячемся, когда в городе бендеровцы и как мы из украинцев превратились вправосеков. Что тут ребенку скажешь?! Да, наделал дел, товарищ Путин, за сто лет не разобрать…».

ИРИНА ИВАНОВНА. БОИТСЯ «УКРОПОВ»

Из львовянок в москвички она превратилась еще при Брежневе. Вышла замуж за офицера, он поступил в академию, получил назначение в штаб Московского округа и дело сделано. Сначала кочевали по общагам, со временем получили квартиру, потом лопнул Союз, потом был неудачный бизнес, потом удачный. Заработали денег, отстроили родителям хороший дом под Львовом, помогла сестре с жильем, племянникам с институтом. В общем, жили потихоньку, не тужили. Политикой особо не интересовались, а больше бизнесом.

Всей семьей, минимум два раза в год, железно приезжали во Львов. Для нее это самый любимый город в мире! Муж его просто обожает, дочь и сын провели в нем все детство, здесь у них множество друзей и знакомых.

Февраль. Майдан. Звонок во Львов: «Мама, у вас, говорят, голод, нечего есть. Как мне денег передать, что бы нацики не конфисковали? ». Мама в недоумении: «Какой голод, какие нацики?Не надо денег, ты взрослый человек, ты же понимаешь, что все, что показывают по русскому телевидению далеко от правды?!»…

Это был их первый разговор о политической ситуации в Украине, потом Ирина Ивановна всю весну проговорила с родителями об этом. Ирина Ивановна о каждой резонансной новости тщательно расспрашивала мать и отца. Редко – но, верила. А однажды сказала, что не сможет помочь им, как обещала, деньгами на ремонт дома, «потому что, украинские власти, конфискуют все денежные переводы из России». Потом заговорила на кремлевско-пропагандистском языке: свидомиты, хунта, каратели…

Пришло АТО, за ним лето и традиционная поездка во Львов.

Пару недель назад Ирина Ивановна огорчила родителей – этим летом во Львов они не приедут. Боятся «укропов».

«Ждать ли вас к Рождеству?!», спросили ее родители-«укропы».

«Не знаю», услышали в ответ.

С.Лемеха