Кто выйдет из войны сильнее: мы или они?

Главной темой Всемирного экономического форума в Давосе в этом году является «четвертая промышленная революция». На сайте Форума объясняется, что этот термин организаторы употребили для того, чтобы провести границу между новым этапом развития мировой экономики и его предыдущей стадией.

«Третья промышленная революция» была основана на использовании электроники и информационных технологий для автоматизации производства. По мнению организаторов, «четвертая промышленная революция» будет характеризоваться развитием технологий, которые размоют границы между физикой, электроникой и биотехнологией. В качестве примера того, что человечество уже вошло в новый этап промышленной революции, организаторы приводят искусственный интеллект, робототехнику, «интернет-вещи», 3D-печать, нанотехнологии, биотехнологии, квантовые вычисления и тому подобное.

Украина, к сожалению, несмотря на фантастические успехи выходцев нашей страны в области IТ, как государство не то что не является законодателем таких дискуссий в мире, а вообще из них выпадает. Диалог относительно экономики будущего в Украине ведут единицы экспертов-энтузиастов. На серьезном государственном уровне — хотя бы на том же совете реформ при Президенте — эта тема пока слабоартикулирована. Хотя, возможно, именно в этом поле — ключ к выходу из «кладовой», в которой мы закрылись много лет назад. Здесь есть много зерна, еще есть немного руды, но миру уже нужны «умные» автомобили и принтеры, способные печатать биологический материал…

Тему вызовов современного мира к обсуждению предложил на Гайдаровском форуме председатель российского «Сбербанка России» Герман Греф. «Каменный век завершился не потому, что исчерпались камни, — точно так же можно сказать, что нефтяной век уже закончился. Будет ли его остаток — не знаю, сколько. Возможно, 10 лет, пока вся инфраструктура электромобилей будет развернута в должной степени, — заявил глава Сбербанка, подчеркнув, что уже не важно, во сколько рынок оценит баррель нефти завтра. — Когда я впервые сел в автомобиль Tesla, я понял, что это будущее наступило раньше, чем мы его ожидали. Welcome to the Future! Мы уже здесь». Вместе с тем, он признался, что есть проблема «технологического порабощения» России. По его словам, страна в определенном смысле оказалась в «списке дауншифтеров», поскольку она не успела адаптироваться к собственной экономике и инвестировать в те области науки и производства, «за которыми будущее». К таким Греф отнес IT-технологии.

«День» попросил директора Института общественных исследований Владимира Панченко прокомментировать и заявление Грефа, и ситуацию с разработкой стратогем для поведения украинской хозяйки в будущем. О них и о нас: кто выйдет из войны сильнее — далее прямой речью.

КОММЕНТАРИЙ

«ЗЕРНО, КАК И НЕФТЬ, — СЫРЬЕВОЙ МОНОПРОДУКТ»

Владимир ПАНЧЕНКО, директор Института Александра Поля:

— Председатель российского Сбербанка Герман Греф хорошо знает риски сырьевой модели экономики. Он стал министром экономического развития и торговли в 2000 году, когда цена на нефть составляла почти сегодняшние 28,5 дол/баррель. Другой вопрос, что за семь лет работы на посту министра он мог сделать больше для выхода из этой сырьевой ловушки.

Греф удачно назвал Россию страной-дауншифтером. Как известно, даушшифтер — это человек, который отказался от высокой должности и зарплаты ради удовольствия и комфорта, имея заработанный ранее базис, касающийся поддержки своего уровня и семьи. России улыбнулась конъюнктура, которая вознесла котировку нефти до $102/бар. в среднем за 2010—2014 гг. (по данным BP Statistical Review of World Energy 2015). Страна, как настоящий дауншифтер, «расслабилась», почивала на лаврах и вливала миллиарды в Олимпиаду. Ценой этого стал отказ от наращивания промышленного производства нового технологического типа и развития современных технологий. Понятно, что России нужные даже не сотни миллиардов долларов и невероятное количество интеллектуального ресурса, чтобы только приблизиться к мировым лидерам. Однако, как в случае с промышленностью, лучше ее иметь плохой, чем никакой (по словам Эрика Райнерта). Примеры Сколково или РОСНАНО не достигли результата. Украденные миллиарды и назначение на руководящие должности инновационных центров людей из старой гвардии наподобие Анатолия Чубайса — лишнее тому подтверждение. В целом стратегия опережать, а не копировать, требовала реально значительно большей концентрации, напряжения и в десять раз больших средств.

Греф уместно отметил, что адаптироваться к новым условиям можно благодаря изменению государственной системы, в первую очередь — образования. В развитых странах понятие industrial policy уже давно означает не просто развитие промышленности в традиционном для нас понимании слова. Это — не шахты или металлургические заводы, а именно наука и образование — R&D.

Все эти риски относятся и к Украине. Наше правительство уповает на аграрное будущее государства, называет АПК локомотивом экономики. Это преступная политика, плоды которой пожинает сейчас Россия. Зерно, как и нефть — сырьевые монопродукты, цены на которые формируются извне. Мы на них почти не влияем. Россияне заигрались в эту модель, когда цена на нефть достигла наивысших показателей, и проиграли. Странно, что наши члены правительства имеют смелость говорить об аграрном будущем в момент, когда мы сегодня видим наибольшее падение цен на сельхозпродукцию за последние восемь лет!

«День», №8, (2016)