Головна » На перехресті » ФАНТОМНАЯ БОЛЬ, Или сугубо субъективные заметки о дружбе и любви

ФАНТОМНАЯ БОЛЬ, Или сугубо субъективные заметки о дружбе и любви

Фантомная боль – мнимое чувство боли, которое иногда возникает в той части тела человека, которая уже ампутирована. (Толковый словарь)

 

  ЗОЛОТО РОССИИ

 Из аэропорта Кольцово я улетал бесчисленное количество раз. В Москву и Хабаровск, Ленинград и Красноярск, Самару и Актюбинск, Вильнюс и Грозный… Это были рабочие поездки, командировки специального корреспондента военной газеты по необъятной родине – Союзу Советских Социалистических Республик.

 В этот раз мне предстояло совершить прощальный полет. Ибо великий и могучий Советский Союз приказал в одночасье долго жить, и я, как и многие мои сотоварищи – украинцы и белорусы, молдаване и казахи, в общем, представители более 130 национальностей впервые всерьез задумались – что делать, как жить дальше? Ведь все было раньше ясно и понятно, а тут… После долгих раздумий, бессонных ночей, разговоров и споров принял окончательное решение – еду домой, в Украину. Тем более, что большими новыми руководителями утвержден порядок взаимного перевода военнослужащих из страны в страну (звучит пока непривычно), оказания при этом всяческой помощи.

 Итак, приказ по Объединенным вооруженным силам Содружества состоялся, приказ по части тоже, отвальная прошла в дружеских объятиях и заверениях в любви и дружбе. Контейнер с вещами, которые от очередного переезда утратят свой и так не товарный вид, отправлен. С женой и двумя чемоданами – в Кольцово. И – в Киев.

 Романтически-ностальгическое настроение прервал российский капитан- пограничник. Вы вывозите золото за границу,– таким тоном, наверное, шутят или разговаривают с государственными преступниками. По виду капитана было понятно, что он не юморист. – Предлагаю золото сдать».

 Поначалу мы с женой просто опешили. Золота у нас не было. Ни в слитках, ни в изделиях. «Золото, это, по-вашему, что?» попытался пошутить, но юмор оказался неуместен. «Золотые кольца подлежат сдаче государству, поскольку вы пытаетесь вывезти его несанкционированно», стоял на своем пограничник.

 Мы с женой пристально рассматривали обручальные кольца, купленные ровно десять лет назад и не воспринимавшиеся нами как золото. Оказалось, что все это время мы носили на безымянном пальце достояние государства, с некоторых пор независимой России. И получается, что в данном случае вполне можем стать государственными преступниками.

 Первичное оцепенение прошло за пару минут. И полились эмоции. Сначала на капитана. Потом на его начальника. Потом на представителя администрации аэропорта. Время поджимало, регистрация завершилась, чемоданы рисковали улететь без нас. Используя весь свой словарный запас, иногда слегка отдававший уставом, я отстоял (при помощи жены, естественно) личную собственность и категорически отказался передавать ее в помощь бюджету страны. Капитан, конечно, был не виноват – он выполнял приказ начальства. Собственно, он выполнял приказ Родины.

 Через полчаса самолет взял курс на Киев. Мы были в числе пассажиров.

 Таким было мое первое столкновение с, казалось, еще вчера хорошо знакомой мне независимой Россией.

 НА СЛУЖБЕ ОТЕЧЕСТВУ

 Не имея своего государства, украинцы верой и правдой служили другим. На западе они присягали польскому королю и австрийскому императору, на востоке – русскому царю. Кроме услужения, от которого нельзя было избавиться, украинцы с лучшими помыслами помогали своими знаниями и опытом становлению Московии. Последняя в начале своем представляла довольно унылое во всех отношениях образование – отсутствие государственных и ученых мужей, культуры как таковой заставляло московитов постоянно обращать свой взор на Киев. Например, к украинским ученым обращались за помощью для исправления священных книг, из Киева приглашали учителей для царских детей. В XVII веке шло паломничество из Украины в Московию – туда направлялись ученые, монахи, архитекторы, художники, печатники. Особо востребованы были педагоги, украинское влияние в московских школах превалировало.

 Москва как губка впитывала в себя просвещенность Киева и поглощала украинскую элиту.  Постепенно, из поколения в поколение, происходила русификация не только украинских фамилий, но и психологии, самого украинского духа. Московия перемалывала благодатный украинский интеллектуальный слой и, подпитавшись, набрав силы, превращала его в «исконно» русский.

 Леонид Зализняк, доктор исторических наук, в одной из своих  работ пишет: «Мало кому  известно, что гордость российского малярства XIVXV веков Андрей Рублев, по мнению М. Брайчевского, родился на Волыни, а учился в Киеве. Писатель Ф. Достоевский происходит из семьи полесского священника. Философ В. Соловьев – выходец из рода Сковороды. Украинцами были такие видные деятели российской культуры, как В.Короленко, М. Гнедич, В. Гаршин. Украинцем был и А.Чехов. И это осознавал не только сам писатель, но и его современники».

 Украинские корни, как свидетельствует исследователь, имели российские поэты  М. Лермонтов, А. Ахматова, М. Волошин, художники Д. Левицкий, М. Врубель, В. Боровиковский, И. Репин, И. Ге, композитор П. Чайковский, актер М. Щепкин, певцы Л. Собинов, И. Козловский. Кстати, прославленный адмирал С. Нахимов гордился своим происхождением  из запорожского рода Нахимовских.

 Если глянуть шире, то, кроме самого яркого представителя нетитульной нации россиянина африканского происхождения А. Пушкина, в жилах многих представителей российской культуры текла «чужая» кровь. Татарская – у Жуковского, Огарева, Тургенева, немецкая – у Герцена, Даля, Дельвига, Салтыкова-Щедрина и Л. Толстого, польская – у Баратынского и Вересаева, литовская – у Писарева…

 Но именно Украина стала самым большим донором Московии-России на протяжении нескольких столетий. Без украинской крови последняя давно бы зачахла и перестала существовать физически. Лучшие умы Украины питали государственную машину империи, миллионы украинских переселенцев наполняли бескрайние ее просторы жизненной силой и смыслом, создавая основу для ее существования.

 Больше трехсот лет жизни в «дружбе» с Россией не могли не сказаться на мировоззрении украинцев. Служа Отечеству по имени Россия, они теряли кровную связь с родиной, ее историей и культурой, стараясь выслужиться, перерождались духовно. Потомок древнего казацкого рода Виктор Кочубей, ставший при царе Николае I председателем Госсовета и Комитета министров, возведенный в княжеское достоинство, заявлял: «Хотя рождением я украинец, но я больше русский, чем кто-либо другой». Так спешил заявить каждый инородец, стремившийся к благам при дворе российского царя. И такое отступничество не только считалось нормой, но и всячески поощрялось государством, насаждалось кнутом и пряником.

 Кнут чаще пряника стал использоваться после Полтавской битвы. Именно тогда Московия, набравшая вес, повела решительное наступление на суверенитет Украины, чья вольница уже давно нервировала сановных людей в Первопрестольной. Наступление на политические свободы и экономическое подчинение велось столетиями, несмотря на, казалось бы, довольно быстрое включение Украины в состав империи. На протяжении веков именно Украина служила раздражительным фактором для кремлевских господ – они чувствовали украинское превосходство – духовное, моральное, психологическое, они знали, что первичность находится именно в Украине и это больно ударяло по московскому самолюбию.

 ФАМИЛИЯ НА «КО»

 Служба в армии – священный долг каждого мужчины. К этому нас приучали с детства. И мы искренне в это верили – разве могло быть по-другому? Кто защитит любимую Родину от врагов, кроме нас, ее сыновей? Патриотизм, воспитываемый с пеленок, с  детского садика, был нашей человеческой составляющей. С каким восторгом мы, пацаны, слушали рассказы об армии наших старших братьев или соседей! И старались потом быть похожими на старших, не подвести их.

 Служить Отечеству Николай Тараненко начал с 12 лет. Получив офицерские погоны, не выбирал место службы – куда Родина направляла, туда и следовал. За время службы сменил 25 гарнизонов – таков закон армейского жанра. В 1977 году, в возрасте 47 лет, с двумя академическими образованиями за спиной занимал должность первого заместителя командующего танковой армией в Житомире. Естественно, впереди просматривалась очередная должность, что, впрочем, вполне закономерно для военного.  В округе сначала освободилась  должность командующего одной армии, потом другой, но кандидатура Тараненко даже не обсуждалась. Вскоре ушел на повышение и «свой» командующий, казалось бы, теперь уж назначение состоится. Но прислали другого человека, без академии Генерального штаба, с двумя предупреждениями о неполном служебном соответствии в приказах министра обороны… Николай Алексеевич виду не подал, неприятные чувства в душе подавил – начальству виднее.

 Вскоре довелось ему побывать в Москве, в министерстве обороны Союза. Там встретил знакомого кадровика, который поведал в доверительной беседе причины его кадровых неудач. Полковник-направленец  присутствовал в кабинете министра Д. Устинова, когда ему докладывал главный кадровик вооруженных сил Шкадов кандидатуры на должность командующих армиями. Когда прозвучала фамилия Тараненко, маршал вышел из себя: «Вы что даете мне на «ко»? Хохлы заполонили армию! Надо их гнать! Впредь не назначать их на должности командиров полков и не посылать на учебу в академию Генерального штаба!».

 Через несколько дней, прибыв на прием к тогдашнему командующему округом В. Варенникову,  Тараненко положил на стол рапорт об увольнении, высказав при этом настоящую причину ухода из армии. Варенников об этой истории, как  и о нелюбви стареющего маршала к украинцам, как оказалось, знал. Рапорт оставил, но ходу ему не дал. Через день генерал Тараненко получил предложение на должность заместителя командующего Туркестанским военным округом. Но обида у Николая Алексеевича была столь велика, что он отказался от столь заманчивой перспективы.

 Вскоре ему предложили заграничную командировку, и уже это предложение он принял. Вернувшись на родину, преподавал а академии Генерального штаба. И тут снова всплыл национальный вопрос. В 1985 году, в разгар перестройки, на партийной конференции коммунист Тараненко попросил дать ему слово по кадровому вопросу. И без обиняков заявил – какая же это ленинская национальная политика, если при наборе в академию ущемляются права украинцев?  Эмоциональное выступление произвело впечатление и заставило задуматься многих начальников. Не оно, конечно, принудило власть предержащих менять ситуацию, но масла в огонь подлило. И уже в следующем наборе было четверо украинцев, потом – шестеро. В 90-м году, когда Тараненко уходил на пенсию, шестнадцать – из 125 слушателей на курсе. Обо всех этих жизненных перепитиях Николай Алексеевич поведовал моему коллеге Сергею Бабакову уже спустя годы.

 Почему шло повсеместное тихое затирание украинцев? Вопрос, с одной стороны, требующий разбирательства в каждом конкретном случае, с другой – проведения исторических паралелей. Возможно, кремлевские старцы боялись, что те, придя на высокие посты, принесут с собой затаенные идеи свободолюбия и прочих вольностей? А это – что для царской, что для коммунистической империи – губительно.

 ЧУЖАЯ АРМИЯ

 Паренек из села Коршив на Ровенщине Петро Шуляк родился в 1945 победном  году. И его любимыми фильмами в детстве были «Максим Перепелица», «Иван Бровкин», «Ключи от неба». Как после этих фильмов не подражать главным героям? А как не любить родную армию? Так и родилась мечта стать военным. За 25 лет прошел армейскими дорогами Германию и Закавказье, Монголию и Прибалтику… С должности командира дивизии был назначен начальником управления кадров Прибалтийского округа. Там и встретил весть о независимости Украины. Когда же узнал о создании Вооруженных сил Украины, тут же взял отпуск и убыл  в Киев. Написал рапорт на имя министра обороны Украины и, вернувшись в Ригу, стал ждать решения Главкома ВС СНГ.

 Вернулся окрыленный добрыми вестями, но тут же на голову вылили ушат холодной воды. Командующий ПрибВО генерал Миронов на заседании военного совета объявил о решении отстранить Петра Ивановича от должности  «за решение перевестись служить в чужую армию».

 Вот так в одночасье генерал Шуляк стал чужим в армии, которой отдал 25 лет жизни. Уезжая, зашел попрощаться к командующему. Тот даже не приподнялся и руки не подал. Что двигало командующим – желание выслужиться перед руководством и наказать строптивого подчиненного, показать на его примере перспективу для остальных желающих перевестись, ревность к новообразованию под названием Вооруженные Силы Украины – как же так, мы их вспоили-вскормили, а они посмели уйти, наплевав на «родителей»?

 Петр Иванович вернулся на родину, и это чувство затмило все остальное. Первое время родные даже не верили, что он служит уже совсем рядом. А генерал Шуляк вписал заметную страницу в историю Вооруженных Сил Украины, пройдя путь от командира армейского корпуса до начальника Генерального штаба Вооруженных Сил Украины.

 ЗЕЛЕНЫЙ КЛИН

 Вообще-то клиньев было несколько: Серый (юг Западной Сибири и северный Казахстан), Желтый (Среднее и Нижнее Поволжье), Малиновый (Кубань). Но самый известный  клин – Зеленый. Изначально так назывались земли, активно осваиваемые украинскими переселенцами на Дальний Восток – Приамурье, Уссурийский край. К началу ХХ века на территории Зеленого Клина проживало около полутора миллионов человек, из которых почти миллион были украинцами. Всего же украинцев в России на разных  «клиньях» проживало от 6 до 10 миллионов.

 Когда грянул октябрьский переворот, впоследствии переименованный в революцию, идеи свободолюбия и демократии в кратчайшие сроки достигли берегов Тихого океана. На повестке дня встал вопрос создания украинского государства на территории Зеленого Клина, который к тому времени охватывал простор от Байкала до Берингова пролива.

 Украинская община самоорганизовалась довольно быстро и уже на протяжении 1917-18 годов проводит несколько украинских дальневосточных съездов. Третий съезд, прошедший в апреле 1918 г. в Хабаровске, обратился к правительству Советской России с просьбой признать Зеленый Клин частью Украины. А через несколько месяцев, в октябре, четвертый съезд во Владивостоке принимает решение о создании украинских вооруженных формирований. Цель новосозданной армии – оградить украинцев от братоубийственной гражданской войны, разгоревшейся в России.

 Четвертый съезд также выработал проект Конституции украинства Дальнего Востока, определил государственно-правовой статус украинцев,  право на культурно-национальную автономию, принял план кооперативного развития… Однако вскоре колчаковская власть осознает опасность для единой и неделимой, исходящую от свободолюбивых украинцев, и принимает все меры для прекращения формирования украинских вооруженных отрядов, а чуть позже начинает репрессии руководства Украинского Секретариата. Намного позже, возвращаясь к событиям тех лет, соратник А. Колчака профессор Георгий Гинс (в правительстве Колчака занимал пост товарища министра просвещения, а затем   главноуправляющего делами Верховного правителя и Совета министров)  признался, что для России «сибирский сепаратизм не так страшен, как украинское движение».  

 Но власть в те времена менялась очень быстро, что позволяло украинцам маневрировать и проводить свою политику. Руководство Украинского Секретариата не ограничивалось только внутренними делами. Оно устанавливало и международные связи. Контакты завязывались с дипломатическими миссиями, находящимися на Дальнем Востоке, украинцы бывали частыми гостями на дипломатических приемах. Председателю украинского Секретариата Юрию Глушко-Мове приходилось представлять украинцев и перед российской властью, и перед иностранцами. Фактически он занимал должность, как отмечает исследователь Зеленого Клина Юрий Чорномаз, премьера экстерриториального украинского правительства. Принципиальная позиция украинского движения состояла в том, что украинцы признают ту власть, которая согласится признать национальные права украинцев отдельным актом и согласится с вхождением украинцев в состав правительства. Но быстроменяющиеся власти, тем не менее, успевали понять, что украинцы представляют реальную, а главное – перспективную силу, которая может стать основной. И отказывались удовлетворять выдвигаемые требования.

 Активная деятельность Украинского Секретариата продолжалась практически до конца 1922 года. 25 октября большевистские войска заняли Владивосток, а уже 5 ноября Ю. Глушко-Мова и большинство активистов украинского движения были арестованы. Их арестовали раньше белогвардейских офицеров и деятелей белого движения. Так на практике осуществлялся ленинский принцип самоопределения наций.

 Суд над ними состоялся в Чите в январе 1924 года. Им предъявили обвинения в попытке оторвать Дальний Восток от РСФСР, ориентации на соседние капиталистические государства (в частности, присоединиться к Японии), сотрудничестве с Центральной Радой и стремлении создать независимую Украину.

 Обвинения были хлипкими, подсудимые доказательно их отметали, украинцы в массе своей представляли для власти серьезную потенциальную угрозу, поэтому Глушко-Мова получил 5 лет тюрьмы, но с учетом амнистии срок уменьшился до 3 лет 6 месяцев. Остальные участники Читинского процесса получили небольшие сроки: 14 человек –несколько лет тюрьмы, 24 человека были отпущены на свободу.  Все они уже не вернулись к активной политической деятельности.

 Хотя известные деятели украинского движения были репрессированы большевиками, последние еще долгие годы не решались предпринимать жесткие меры к украинцам. На территории Зеленого Клина действовали украинские высшие учебные заведения, школы, выходили украинские газеты. Более того, существовали украинские районы, и украинский язык во всех госучреждениях использовался как официальный. Так длилось до 1927 года. Затем на национальные права украинцев Зеленого Клина, как отмечает Александр Мамай, кандидат исторических наук, член общественной организации «Просвiта» (г.Владивосток),  началось полномасштабное наступление. Причем выбрана была достаточно изуверская, но подтвердившая свою правильность версия уничтожения украинцев. Согласно всесоюзной переписи число украинцев на Дальнем Востоке по сравнению с 1917 г. не только не увеличилось, но уменьшилось более чем в два раза (с 950 до 400 тыс.), то есть, делает вывод А. Мамай, получалось, что в 20-е годы украинцев неожиданно постиг массовый мор, а русских – демографический взрыв. Украинцев массово переводили в русских, а тех, кто пытался отстаивать свою национальную идентификацию – высылали в лагеря или отправляли в тюрьмы. Школы, вузы, газеты – закрывались. Делопроизводство перевели на русский. А начальниками, как и при царском режиме, назначались только русские.

 Тенденция уменьшения влияния украинцев в регионе, как, впрочем, и везде по Союзу, продолжалась все последующие годы. Всероссийская  перепись 2002 года зафиксировала на Дальнем Востоке 256 378 украинцев. Это в два раза меньше, нежели при переписи 1989 года, когда численность украинцев достигала 543 438 человек. Еще в 1989 году почти 50 процентов украинцев владели родным языком, а почти 35 процентов признали украинский родным языком. В 2002 году таких было уже только 12%.

 Целенаправленная борьба с украинцами, поднявшими этот край и вложившими массу сил и таланта в его развитие и процветание, постепенно подходит к концу. Империи не нужны самостоятельные народы с их самоидентичностью, культурой, стремлением к самоорганизации и развитию.

 О проблеме идентичности на просторах бывшего СССР говорит в своей книге «Место, которого нет. От этнического приграничья – к сердцу советской родины» американская исследовательница К. Браун. Изучая национальную политику СССР в 30—40-е годы прошлого столетия, она обращает внимание на ее амбивалентность: с одной стороны, Кремль поощрял развитие национальных языков и создание национальной интеллигенции, с другой – осуществлял репрессии по национальному признаку, депортировал целые народы. В конечном итоге это приводило представителей национальных меньшинств к желанию не проявлять или вообще отказаться от своей этнической принадлежности, естественно, в пользу титульной нации.

 УКРАИНЦЕВ –  СНЯТЬ С ДОЛЖНОСТЕЙ

 Мой друг и однокашник в 1991 году учился в военно-политической академии им. В.И. Ленина в Москве. Учеба заочника отличается от стационарного обучения. Это подготовка дома в ущерб личному времени и семье, потом месяц интенсивного обмена знаний на оценки и снова – в рабочий ритм. Учился он хорошо. Более того, его, как и многих офицеров-украинцев, назначили командиром группы. А это дополнительная головная боль – ведь отвечаешь не только за себя. Но и с этими обязанностями он справлялся на «отлично».

 В группе из 20 человек учились русские, украинцы, белорусы, казахи, осетины. В общем, представители многих народов страны. Когда распался Союз, образовались независимые государства, а вместе с ними и вооруженные силы этих самых государств. И тогда руководство академии по указанию свыше издало устный приказ – всех украинцев снять с командных должностей. Так мой товарищ стал рядовым офицером-заочником. Не сказать, что это его сильно расстроило, не штатной же должности лишили. Но то, как это делалось, оставило в душе обиду. Кстати, возмутились по этому факту не украинцы, и не русские, а майор-аджарец Александр Хорала. Он пошел к начальнику факультета, генерал-майору Талаверову, осетину по национальности. Выслушав пламенную речь подчиненного, седой генерал, потупив взгляд, устало сказал: «Ничего не могу сделать. Приказ».

 Чем так напугали московское руководство офицеры-заочники с Украины, осталось невыясненным. Уж точно угрозу независимой России они не представляли. Но в одночасье стали чужими. Такими же чужими, как сотни тысяч украинцев, пожелавших вернуться домой. К которым тут же были применены меры вплоть до отстранения от должностей. За что? За намерение воплотить в жизнь решения руководителей новых независимых государств, первой из которых стала именно Россия.

 Ситуация напоминала историю со строптивым сыном, ослушавшимся родителей. «Не хочешь делать по-нашему, вон из дома», – примерно такой мотив звучал на бескрайних просторах бывшей родины. И иногда он выполнялся  в буквальном смысле слова. Когда я находился в отпуске (!), изучая ситуацию по переводу в Вооруженные Силы Украины, моя жена зашла в родную редакцию, где в библиотеке работала ее подруга. В это время туда же зашел с редактором московский генерал, находившийся в командировке. И редактор (друг, с которым немало было пройдено и выпито, сосед по подъезду) представил ему супругу, как жену офицера, бросающего коллектив и убывающего в Украину. Женщины потом рассказывали, как преобразился вдруг высокий московский гость – в жене пока еще офицера ОВС СНГ он увидел врага. «Отобрать квартиру», – был вынесен немедленный вердикт.  Сдерживая слезы, жена поинтересовалась, не заслужил ли ее муж за годы службы право на квартиру, не добросовестно ли, о чем свидетельствуют поощрения и продвижения по службе, он выполнял свой долг? Это остудило генерала, и он предпочел ретироваться восвояси.

 Квартиру я сдал на благо бесквартирных русской  армии. Так я выполнил свой последний долг перед армией, которой служил верой и правдой. Теперь я ничего ей был  не должен.

 Квартиры, как и должности, нередко отбирали у подавших рапорты на перевод к новому месту службы, в Украину. Наверное, как месть за то, что решились на столь неординарный шаг. На совещаниях их клеймили как предателей. Предателей чего? Страны, которой уже не существовало? Присяге Родине, которая распалась на осколки? Совести, которая не давала покоя все последние месяцы и изводила вопросами – что делать, как поступить?

 Кстати, многие офицеры, служившие в Украине и пожелавшие продолжить службу в российской (или другой) армии, свои квартиры продавали и по новому месту службы снова становились на учет. Поэтому был даже издан соответствующий приказ министра обороны о наведении порядка в этой сфере. Но это так, штрих к общей картине.

 Еще один мой товарищ, пограничник Забайкалья, уехал из Читы без приказа, без личного дела, бросив квартиру. Его просто и тупо не отпускали, несмотря на рапорты, которые он подавал по инстанции, на личные просьбы и обращения. Сначала были разговоры и увещевания. Потом угрозы. Потом он понял, что надо уезжать. Почему его не отпускали? Нет ответа.

 УКРАИНСКАЯ КРАСНАЯ АРМИЯ

 На самом деле такой армии не существовало. Но декларации о ее создании прозвучали на стыке 1919-1920 годов на полном серьезе. Свирепствовала гражданская война, большевики убедились, что национальные окраины тяготеют к независимости, и национальная политика подверглась существенной корректировке.  РКП(б) официально провозгласила, что она «стоит на точке зрения признания самостоятельности УССР». Соответственно, пришлось согласиться и с созданием в будущем Украинской Красной Армии.

 Пока украинские большевики радовались такой перспективе, Москва выступила с предложением временно объединить вооруженные силы двух республик и подчинить украинский военный аппарат РСФСР.

 Ни Центральна Рада, ни Гетьманат, ни Директория не смогли удержать в Украине власть. Разрозненные силы атаманов, в первую очередь Н. Махно и Н. Григорьева, не сумели отстоять крестьянскую вольницу. Победа в борьбе осталась за Красной армией. Но после завершения гражданской войны о вооруженных силах Украины речь уже не шла. Национал-коммунисты,  отстаивающие идею создания Вооруженных Сил Украины, потерпели поражение. Армия оставалась единой и подчинялась Москве.

 К тому времени 85 процентов личного состава Рабоче-крестьянской Красной Армии в Украине составляли, как заявил на пятом Всеукраинском съезде советов в 1921 году командующий Украинским военным округом М. Фрунзе, великороссы, 6% – поляки, белорусы, татары, евреи, немцы, и лишь 9% – украинцы.  Всего в Украине насчитывалось 1 млн 200 тыс. красноармейцев. Удерживать такую военную машину государству с разрушенной экономикой, заброшенным сельским хозяйством было не под силу. Поэтому к концу 1921 года армейские ряды в Украине поредели до 270 тыс. человек. Одновременно с демобилизацией, вооруженные силы реорганизовывались и переходили на новый принцип комплектования – территориальный. Уже к середине 20-х годов красноармейский состав частей и соединений УВО, по данным украинского историка, старшего научного сотрудника Института истории Украины НАН Украины, кандидата исторических наук Людмилы Гриневич:, стал на 70% украинским.

 План проведения национальных мероприятий, разработанный командующим Украинским военным округом М. Фрунзе, предусматривал украинизацию, т.е. комплектование украинцами, общение на  украинском языке в обиходе и службе четырех дивизий, нескольких полков, ряда военных школ. Были изданы русско-украинский словарь для военных, напечатаны на украинском «Временный дисциплинарный устав», «Боевой устав артиллерии РККА», еще несколько уставов, регламентирующих повседневную жизнь и боевую учебу войск. На украинский язык должны были перейти газеты «Красная армия», журналы «Красная рота», «Армия и революция», «Политработа в полку».

 Правительство Украины настаивало на расширении украинизации частей и соединений округа. Серьезная попытка расширить права республики в военной области была сделана после подписания союзного договора, в котором провозглашалась федерация равноправных республик. Но у союзного руководства на этот счет было иное  мнение. Тем не менее на ХII съезде РКП(б)  в 1923 году делегаты критиковали  линию партии за ошибки в национальном вопросе. Против шовинистических  настроений в вопросе воспитания бойцов Красной армии выступил даже нарком военных и морских дел Л. Троцкий. И хотя делегаты не поддержали предложение Грузии о создании союзной армии как суммы национальных, И. Сталин вынужден был внести предложение о формировании национальных военных школ и частей. Реввоенсовет под руководством Л. Троцкого утвердил программу национально-военного строительства в стране.

 Вопрос национализации зазвучал на просторах страны. Подключились и деятели искусства. В те годы поэт-трибун, горлан-главарь Владимир Маяковский вещал, отдавая «Долг Украине»:

 Говорю себе:

 товарищ москаль,

 на Украину

 шуток не скаль.

 Разучите

 эту мову

 на знаменах –

 лексиконах алых,

 эта мова

 величава и проста:

 “Чуешь, сурмы заграли,

 час расплаты настав…”

 После отстранения Л. Троцкого от руководства армией за несколько лет практически сошла на нет и программа национальных мероприятий в республиках. Шестилетний план национально-военного строительства в Украине был сорван –  работа эта велась крайне неудовлетворительно. Проверка в начале 1929 года констатировала,  что чем выше категория начсостава, тем ниже  в ней процент украинцев, и,  соответственно, количество командиров, знающих украинский язык. Из 42 начдивов и военных комиссаров только двое были украинцами, а в штабе УВО из 246 работников – 6. Военный совет округа поставил задачу к 1931 году добиться овладения комсоставом украинским языком, ведения деловодства на украинском языке.

 Союзное руководство понимало, что территориальный принцип комплектования войск, кроме экономической выгоды на первом этапе, несет угрозу существующему строю. Хорошо зная обстановку в родных местах, красноармейцы были недовольны действиями властей. Это недовольство могло перерасти в открытое противостояние. Поэтому, кроме усиленной идеологической  обработки  личного состава на политзанятиях, применялись и репрессивные меры. «Вражеских элементов» в армии становилось все больше по мере  ухудшения обстановки в стране, особенно в период голодомора 1932-33 годов. В это время ежеквартально НКВД фиксировало в РККА от 70 до 100 тысяч антисоветских выступлений. Заместитель председателя Особого государственного политуправления (ОГПУ) Генрих Ягода летом 1929 года, как указывает Л.Гриневич, направил письмо председателю РВС Клименту Ворошилову письмо, в котором прямо высказывался, что наиболее слабым местом территориальной системы в современных условиях является политическая неблагонадежность территориальных войск.

 Именно политические мотивы заставили И.Сталина отказаться от территориального принципа комплектования войск. И первой это на себе ощутил именно Украинский военный округ, где уже в 1931 году войска стали переходить на кадровое комплектование. К 1935 году Красная армия полностью стала кадровой. Законодательно этот процесс был закреплен в 1939 году принятием закона о всеобщей воинской обязанности.

 Практическая возможность создать свои вооруженные силы в Украине появилась снова  в 1944 году с принятием закона, которым предусматривалось создание военных формирований союзных республик. Одновременно народный комиссариат обороны из союзного превращался в союзно-республиканский. Уже в марте 1944 года был назначен нарком обороны УССР генерал-лейтенант В. Герасименко. В кратчайшие сроки была разработана структура наркомата, в состав которой должен был войти Генеральный штаб Красной армии УССР, соответствующие управления и отделы, редакция газеты  с издательством, военные трибунал, контрразведка,  прокуратура.

 Поскольку в принятом Москвой  положении о республиканских наркоматах обороны руководители военных ведомств не наделялись правом командовать войсками, дислоцировавшимися на территории республик, В.Герасименко при поддержке тогдашнего первого секретаря ЦК КП(б)У Н. Хрущева несколько раз обращался к И. Сталину с конкретными предложениями о внесении изменений в существующие документы. Но кроме распоряжения о создании канцелярии наркома обороны в количестве 11 человек, никаких других документов не поступало.

 В октябре 1945 года этот фарс был окончен. Генерал В. Герасименко был переведен на низшую должность – заместителем командующего Прибалтийским военным округом. Канцелярия наркома функционировала еще более полугода – до мая 1946. Затем вся документация была сдана в архив, и наркомат перестал существовать. Хотя формально, на бумаге, в соответствии с указами Верховного Совета УССР  Военное министерство Украины, а с 1953 года – Министерство обороны Украины просуществовало до 1977 года.

 «ПОСТРОИТЬ ХОХЛОВ»

 Сколько украинцев-офицеров служило в Советской армии, сейчас точно не скажешь. Но то, что эта цифра была достаточно солидной,  не вызывает сомнения – на территории Украины в советское время функционировало 34 военных училища (сюда следует добавить 74 военные кафедры высших учебных заведений). Подготовка проводилась по всем военно-учетным специальностям, за исключением медиков, химиков и специалистов тыла. Само собой, значительная часть  набора осуществлялась из украинцев.

 В начале 90-х в одном из авиаполков Западной группы войск, дислоцированного возле городка Гроссенхейм, примерно четверть летного и технического состава были из Украины. И все бы ничего, служили они добросовестно, строили планы на будущее. Странные вещи начались после провозглашения Россией, а за ней и другими республиками  уже бывшего Союза, независимости. Поползли слухи, что всех украинцев будут убирать из ЗГВ в первую очередь. Слухи укрепились, когда по частям разъехались кадровики для подготовки соответствующих списков. В них попали все, кто имел хоть малейшее отношение к Украине, например, тещу в Одессе (и это не шутка).

 В то, что слухи эти могут стать реальностью, последних недоверчивых убедил один эпизод. Возле музея ВВС ЗГВ висел плакат, открывающий галерею летчиков-героев Великой Отечественной войны – на светло-синем фоне большими желтыми буквами было написано: «Слава героям!». Находился он тут десятилетиями, обновлялся каждую весну, но, наконец, кто-то из военачальников «прозрел» – это ж «хохлы», каждый раз проходя мимо плаката, про себя отвечают – «Героям слава!». Команда проследовала сверху вниз со скоростью сверхзвука и через пару часов надпись отливала темно-красным революционным цветом. Порядок был восстановлен.

 А в один из последующих дней мой товарищ Игорь Кошель, проходивший службу в газете авиационной армии ЗГВ, услышал команду, раздавшуюся из начальственного кабинета – «Постройте хохлов!». Слухи стали реальностью, украинцам было предложено написать рапорты о переводе. Правда, и здесь не обошлось без казусов. Под маркой, что Украине они не нужны, офицерам настойчиво предлагали… Закавказье (где к тому времени разворачивались полномасштабные боевые действия). А уж если и там не понравится, тогда вольны ехать по своему усмотрению хоть куда, даже в Украину.

 Майор Кошель написал рапорт о переводе в Украину. И увольнялся в запас полковником уже из Вооруженных Сил родной страны. Но до сих пор его мучает вопрос, почему украинцы, служившие всегда лучше других, вдруг в одночасье стали раздражать представителей титульной нации и именоваться в открытую «бандеровцами»?

 «Знаешь, – говорит он  с горечью, вспоминая этот эпизод, – «Постройте хохлов!» – это не милая или наивная шутка. Это давно живущая в недрах имперских душ команда».

 ЗА ДИСКРЕДИТАЦИЮ ВЫСОКОГО ЗВАНИЯ СОВЕТСКОГО ОФИЦЕРА

 Олег Кучер в 1990 году закончил Орджоникидзевское общевойсковое училище и был направлен для дальнейшего прохождения службы в Закавказский военный округ. Приняв  взвод, молодой офицер с головой окунулся в службу, проявляя рвение и старание. Старался, подстегиваемый молодыми здоровыми амбициями и желанием быть лучшим в службе. Учения, наряды, тревоги – так пролетели два года.

 Когда узнал о создании в родной Украине своей армии, долго не раздумывал – написал рапорт о переводе для дальнейшего прохождения службы. Перед этим побывал в родных краях, и из Прикарпатского военного округа  было направлено отношение в Объединенные вооруженные силы СНГ с просьбой  об откомандировании молодого офицера.

 Весть о переводе не вызвала  оптимизма у отцов-командиров. Проведя безрезультатную воспитательную работу, командир вывел Олега за штат. Вскоре он был уволен из армии с формулировкой «За поступки, дискредитирующие высокое звание советского офицера». Никто не удосужился изучить служебную карточку взводного, где были одни благодарности и ни одного взыскания. Впрочем, вряд ли это интересовало командование, которое, готовя приказ, не задумалось о том, что в 1992 году уже не существовало ни Советского Союза, ни советских офицеров.

 Капитан Сергей  Кривошея  после Афганистана попал служить в Прибалтийский военный округ. Что называется, повезло. Дивизия береговой обороны дислоцировалась в Литве, и там были созданы все условия для службы и жизни. Перспективы прорисовывались радужные, в мыслях уже прокручивались следующие ступени карьерного роста.

 События, развернувшиеся в республиках Прибалтики – выход из Союза, обретение независимости, демократические процессы в обществе – все это заставило офицера посмотреть на свою жизнь по иному, через призму родной Украины. Рапорт о переводе в Вооруженные Силы Украины стал закономерным итогом размышлений. Тем более, что к тому времени было подписано Соглашение о принципах комплектования Объединенных вооруженных сил Содружества Независимых Государств и прохождения в них военной службы.

 Прочитав рапорт капитана о переводе в Вооруженные Силы Украины, командир соединения заявил, что он «такой армии не знает». И жестко добавил – «Если офицер не желает служить в Вооруженных Силах России – уволить!»

 Домой старший лейтенант О. Кучер и капитан С. Кривошея прибыли офицерами запаса.

 О ПАТРИОТИЗМЕ И ИСТЕРИЗМЕ

 «Туда, туда! в Киев, в древний, в прекрасный Киев! Он наш, он не их — не правда ли? там или вокруг него деялись дела старины нашей», – писал Николай Гоголь своему другу, украинскому историку и этнографу, профессору Московского университета  Михаилу Максимовичу в декабре 1833 года. Пронзительные строки писателя выдают человека, который не только любил свою родину – Украину, но и четко разделял народы на российский и украинский, разделял государства – Россию и Украину, пусть утратившую державность, но не растерявшую свой национальный дух, жажду к свободе и помнившую свою героическую историю. Был ли Гоголь патриотом Украины? Прочитайте его произведения и сами ответьте на вопрос.

 Тема патриотизма всегда была сильна в государстве российском. И это, наверное, одно из величайших достижений руководителей Российской империи, один из ее основополагающих столпов. Идут столетия, меняются правители и формы правления – остается незыблемый дух империи. Называется он «российский патриотизм».

 В Советском Союзе процесс реабилитации российского патриотизма значительно усилился к середине 30-х годов. В 1934 году И. Сталин заявил на ХVII  съезде РКП(б), что националистические уклоны отдельных национальных групп  представляют большую опасность, нежели российский национализм. А в 1936 году братские народы с «воодушевлением» узнали о существовании в их равноправной семье старшего брата.  Передовая статья газеты «Правда» гласила: «В созвездии советских республик первой величиной есть Российская Социалистическая Федеративная Советская Республика и первым среди равных – есть российский народ».

 Столь мощному явлению земли российской можно позавидовать, но, исповедуя и возводя патриотизм в ранг государственной политики, кремлевские власть предержащие отказывают в таком же чувстве другим народам империи.

 И особенно сильно, патологически и на протяжении всех веков сосуществования – украинцам. Русский патриотизм – это здорово (хотя он уже давно стал шовинизмом, но не об этом сейчас речь). Украинский же патриотизм – это проявление национализма, это клин в дружбу братских народов, это бандеровщина … Такая вот логика.

 Чем она продиктована? На мой взгляд, одним из движителей именно такой логики является понимание Кремлем, что в нашем вынужденном союзе украинцы все же первичны. Эта мысль живет на протяжении веков в их сознании и постоянно не дает покоя, зудит и раздражает. Выливается это в постоянное же желание стереть этот «файл» из памяти, однако стереть его можно, только уничтожив полностью. Это, к счастью, не удается, говоря современным языком, «файл удалить невозможно, используется другим приложением».

 Истории, рассказанные выше, объединяет схожесть сюжета и временных рамок. Почему выбран именно этот отрезок истории? На мой взгляд, именно на переломных этапах лучше всего раскрываются внутренние, сокровенные чувства, неважно, человека ли, государства ли… Это почти как в плохой семейной ссоре – тарелки об землю и все, что накопилось на душе за месяцы или годы – друг другу в лицо.

 Пожалуй, уход из империи никакой другой территории, кроме Украины, не вызывал такого болезненного восприятия у руководства России. И самые сильные фантомные боли (уже отрезано, а боль все не проходит, временами даже усиливается) – из-за Украины. Обезболивающие, такие как договор о дружбе, совместные проекты и т. д., не помогают.

 Кроме того, по моему очень субъективному мнению, с недавних пор существует еще одна серьезная причина, заставляющая Кремль массированно атаковать украинскую независимость. Земли Сибири и Дальнего Востока активно осваиваются китайскими переселенцами, которые,  легализуясь и становясь гражданами Российской Федерации, могут сыграть вскоре решающую роль в переформатировании освоенных земель.

 Пару месяцев назад Москва и Пекин подписали Программу сотрудничества между регионами Дальнего Востока и Восточной Сибири Российской Федерации и Северо-Востока Китайской Народной Республики (2009–2018 годы). «Комсомольская правда» по этому поводу пишет: программа «содержит более детальные планы по развитию 11 российских краев и областей и 4 китайских районов и провинций. Здесь-то как раз и идет речь о разработке недр, участие в которой Китая если и предполагается, то пока только гипотетически. Из 89 проектов на территории России совместными обозначены лишь несколько. К примеру, производство лифтов в Благовещенске, переработка камня нефрита в Бурятии, лесопереработка в Магаданской области…» Вывод газета делает вполне оптимистичный: «У нас совсем немного способов и методов изменить свое положение в этом поезде, мчащемся во весь опор. И то, что Китай согласился помочь превратить наш изношенный вагон, пропустивший все мыслимые сроки ремонтов, в гордый и приличный паровозный тендер, – это большой прорыв и знак того, что мы с Китаем-локомотивом находимся в одинаковой зависимости друг от друга. Это залог мира и дружбы с весьма опасным, умным и хитрым соседом. Недаром говорят, что браки по расчету бывают самыми долговечными».

 Однако такой оптимизм разделяют далеко не все. Многие россияне категорически отвергают подобное сотрудничество. Александр Храмчихин, российский политолог, руководитель аналитического отдела Института политического и военного анализа, считает: «Программа сотрудничества между регионами Дальнего Востока и Восточной Сибири Российской Федерации и Северо-Востока Китайской Народной Республики (2009—2018 годы), пожалуй, беспрецедентный в мировой истории пример, когда формально великая держава, обладающая формально огромным военным потенциалом, просто сдаёт другой стране почти половину своей территории.

 От Иркутской области до Чукотки китайцы займутся освоением десятков месторождений золота, серебра, меди, молибдена, титана, ванадия, магнезитов, угля (в том числе содержащего редкоземельные металлы), апатитов, цеолитов. Они будут также заниматься вырубкой и переработкой нашей древесины, глубокой переработкой уловов водных биоресурсов, морзверобойным промыслом, разливом байкальской воды. Кое-где они будут строить жильё — на Сахалине, в Петропавловске-Камчатском, в Улан-Удэ: там, где пока ещё китайцев относительно мало. А теперь, когда их и там станет много, надо же им будет где-то жить. Вот и построят они себе доступное жильё. Под это дело там же построят кирпичные заводы. Потому что к освоению новых территорий китайцы подходят очень основательно. Они приходят навсегда».

 Мне кажется, что кремлевские вожди в полной мере осознают угрозу ухода значительных территорий из юрисдикции РФ. Будет это, как в 20-е годы, называться «Дальневосточная республика» или возникнет новое название – не суть важно. Важно то, что в один прекрасный день абсолютно демократическим путем – волеизъявлением на референдуме или выборах – дальневосточный люд примет решение жить самостоятельно, без указаний Москвы. Судя по той неуправляемости из центра, которая уже сейчас присуща многим отдаленным регионам, желание местных удельных князьков зажить вольно и стать первыми лицами новообразования может вскоре приобрести необратимые тенденции. Благо, есть не только исторические, но и совсем свежие примеры, тот же выход России из СССР.

 Что тогда? Из великой России снова становиться Московией? Снова брать Казань? Вот тут-то и возникает Украина. Объединив ее (и Белоруссию, естественно) под своим началом, Москва вернет государству статус, пусть и не былого величия, но все же страны мирового значения. Да и боль поутихнет. Долгая фантомная боль, не дающая пока покоя ни днем, ни ночью, ни летом, ни зимой. Хотя, как правило, боль эта к зиме усиливается, и тогда слышно кремлевский вой в пустых газовых трубах.

 Пока борьба за территорию ведется виртуально, борьба за умы и души идет вполне реальная.

 Российское телевидение заполонило просторы страны, вдалбливая в умы наших сограждан извечные имперские истины, московские газеты и журналы с приставкой «в Украине» кипами лежат в киосках, стенания по поводу «угрозы» исчезновения русского языка превратились в кликушество … Кстати, бороться за то, чтобы не исчез русский язык необходимо, прежде всего, в самой России. Как поведала широкой российской общественности в одной из самых тиражных газет доцент кафедры стилистики русского языка МГУ Анастасия Николаева в этом году 82 (!) процента студентов-первокурсников факультета журналистики (!) написали ежегодный контрольный диктант на «двойку». Finita la comedia. “Впрочем, журфаку еще грех жаловаться. Сколько-то самых безнадежных студентов нам удалось отсечь с помощью творческого конкурса. А вот что получил, скажем, филфак, страшно даже подумать. Это национальная катастрофа!”, — уверена преподаватель.

 В походе же за душами на первые роли вышла Российская православная церковь. Впервые со времен Петра 1 (должность патриарха царь ликвидировал в 1700 году, подчинив церковь государству, т.е. себе; в 1917 патриаршество было восстановлено и продержалось до 1925 года; затем И.Сталин возобновил сей институт во время войны, в 1943 году, под бдительным «оком» НКВД-МГБ-КГБ) патриарх РПЦ заявил о себе как о самостоятельном политическом игроке.  И во время визита в Украину несколько месяцев назад, и в ходе любых публичных выступлений, например, на открытии Ассамблеи русского мира, которую ежегодно проводит фонд «Русский мир», патриарх Кирилл не устает проводить целенаправленную идею – « всем сообща сохранить Русский мир, рассеянный по разным уголкам планеты», относя к его ядру Россию, Белоруссию, Украину и даже  Молдову. «Верю, что только сплоченный Русский мир может стать сильным субъектом глобальной международной политики, сильнее всяких политических альянсов. Кроме того, без координации усилий государства, Церкви и гражданского общества мы не достигнем этой цели.», – подводит итог выступлению Кирилл.  Опасения по поводу возрастающего влияния церкви и проникновения во все сферы жизни общества все чаще звучат и в самой России. Два года назад ведущие ученые страны. среди которых несколько лауреатов Нобелевской премии, обратились к тогдашнему президенту РФ Владимиру Путину (так называемое «письмо десяти академиков») по поводу резолюции XI Всемирного русского национального собора «О развитии отечественной системы религиозного образования и науки».  «С нарастающим беспокойством мы наблюдаем за все возрастающей клерикализацией российского общества, за активным проникновением церкви во все сферы общественной жизни. – пишут ученые.– Верить или не верить в Бога — дело совести и убеждений отдельного человека. Мы уважаем чувства верующих и не ставим своей целью борьбу с религией. Но мы не можем оставаться равнодушными, когда предпринимаются попытки подвергнуть сомнению научное.»

 В 1987 году Иосиф Бродский, «еврей, русский поэт и английский эссеист», выступая с речью при вручении  Нобелевской премии по литературе, сказал «Политическая  система, форма общественного устройства,  как  всякая  система  вообще, есть,  по определению, форма прошедшего  времени,  пытающаяся  навязать  себя  настоящему  (а  зачастую и будущему)…». Парадоксально, но через пять лет после сказанного сам Бродский подтвердил правильность своего высказывания, стал невольной жертвой «прошедшего времени», написав стихотворение «На независимость Украины»:

 «С Богом, орлы, казаки, гетманы, вертухаи!

Только когда придет и вам помирать, бугаи,

будете вы хрипеть, царапая край матраса,

строчки из Александра, а не брехню Тараса.»

 Обида, разочарование, ненависть, злоба, отчаяние и все это приправленное желчью – так воспринял незавимость Украины величайший поэт, суд над которым в 1964 году стал одним из факторов, приведших к возникновению правозащитного движения в СССР и к усилению внимания за рубежом к ситуации с правами человека в СССР. Он не смог вырваться из прошедшего времени, даже уехав из Советского Союза. Почему? Наиболее четкий ответ, на мой взгляд, дал украинский поэт, ныне гражданин США, Василий Махно. Бродский, по убеждению Махно, был «человеком империи» (но не «поэтом империи»). И как человек империи, он отреагировал на незавимость Украины вполне закономерно. В. Махно считает, что поэт высказал позицию тех поколений советских людей, кто не смог свыкнуться с мыслью о развале единой страны – «для них процессы отсоединения были личным оскорблением». Впрочем, это лишний раз подтверждает тезис о том, что российская демократия заканчивается там, где начинается украинский вопрос.

Сейчас Украина сталкивается именно с таким навязыванием прошлого, о котором говорил Нобелевский лауреат И. Бродский,  нашему настоящему и будущему.

 Тема бывшего Отечества, патриотами которого мы, по мнению московских правителей, почему-то должны быть пока только муссируется. Но при бездействии как государства Украина, так и его граждан, мы рискуем вполне реально оказаться частью русского мира, и на этот раз уже без права воскрешения.

 Валерий Король

P.S. Перечитав заметки, не хотел бы оставлять читателя в сомнениях по поводу моего отношения к России и россиянам. Оно как раз очень даже положительное. Более того, я, прожив более десяти лет на Дальнем Востоке и Урале, сохранил навсегда в душе любовь к этим чудным местам и прекрасным людям. Со многими россиянами, ставших мне друзьями-приятелями, я до сих пор поддерживаю отношения, обмениваюсь новостями, делюсь радостями и печалями.

Негативно отношусь я к империи. Как к старой, так и к новой. Как к машине, подавляющей личность, уничтожающей народы. К сожалению, империя по другому существовать не может – она подпитывается «кровью», постоянно перемалывая индивидуальности и нации  – таков механизм ее существования. «Империя, если рассуждать исторически, это постоянное нахождение страны на чрезвычайном положении,– пишет российскийполитолог и консультант по PR, автор нашумевшего романа-антиутопии “После России”  Федор Крашенинников.– С одной стороны, для любой империи чрезвычайный режим — это неизбежность: страна большая, кругом враги, постоянно что-то случается (а если ничего не случается, то империя всегда сама себе находит развлечения — нападает на соседей). Важно помнить и понимать, что Империя, как государственная форма, удобна прежде всего власти. 

 Рано или поздно любая колониальная страна должна сделать выбор — или жить нормально, отпустив на волю всех, кто не хочет или не может жить так, как живет титульная нация, или постоянно жить в условиях военной диктатуры.»

 Я верю, что далеко не безразличная мне Россия сделает свой выбор.

 P.P.S. Я не идеализирую родную страну. И мог бы рассказать истории о том, как для прибывших в Украину из ближнего зарубежья  офицеров и генералов не находилось места в новых Вооруженных Силах, как ломались судьбы и семьи, как живут они до сих пор без квартир… Но это уже совсем другой рассказ о совсем другой, постимперской, жизни и вызовах, рожденных на изломе эпох.

Опубликовано в журнале “Камуфляж”,  2010 г.

1 Бал2 Бали3 Бали4 Бали5 Балів (Немає рейтингу)
Loading...
Переглядів: 207

Залишити відгук

adminarmyua@ukr.net | © 2014-2020 ARMYUA
Повне (часткове) використання матеріалів дозволяється за умови наявності прямого гіперпосилання на адресу матеріалу на сайті armyua.com.ua