Терроризм — довольно древнее явление. До определенного времени он носил в основном индивидуальный характер. В основном террористическая деятельность ограничивалась устранением конкурентов в борьбе за власть или для достижения каких-то других ограниченных целей. В настоящее время терроризм во многих случаях вышел на государственный уровень. В виде прямой или косвенной поддержки соответствующих организаций.

Идеологи и руководители террора прекрасно понимают важность, выражаясь современным языком, пиаровской составляющей. Теракт, особенно успешный, не имеющий широкой информационной составляющей, наполовину, если не больше, девальвирован. Вот почему наряду с техническими, организационными, финансовыми и другими аспектами теракта современные террористические организации тщательно подходят к отработке информационной составляющей. Как до проведения, так и особенно после.

Какие же составляющие пропагандистской работы террористических организаций?

Во-первых. Создание специализированных СМИ, их материальное, организационное, техническое обеспечение. Для подобных СМИ формируются журналистские коллективы. Состав их весьма разный и часто специфический, с учетом выполняемых задач и национальных особенностей.

Отмеченное обстоятельство встречается достаточно часто. Вспомним телевизионные ролики, распространяемые, в том числе, и в интернете, сайты террористических организаций. Несмотря на то, что их достаточно много, ими организаторам и вдохновителям террора обойтись невозможно.

Причина довольно банальна. Подаваемая на них информация по сути таковой не является. Это самая настоящая, часто весьма примитивная пропаганда. Крайне идеологизированная, с бедным языком, наполненная упрощенными лозунгами, зачастую с откровенными призывами к насилию и использованием ненормативной лексики.

Смысл в том, чтобы простыми линейными лозунгами привлечь нестойких, лишенных даже крупиц аналитического мышления, малообразованных людей для выполнения роли пушечного террористического мяса. В какой-то мере такая цель достигается, но ее действие непродолжительно.

Во-вторых. В мобилизации новобранцев в террористические организации не последнюю роль играет материальный фактор. Опыт борьбы с терроризмом в Латинской Америке показывает, что как только повышается жизненный уровень населения, поддержка боевиков угасает. В Чили после свержения Альенде стали проявляться признаки экономического подъема и сразу свернулась деятельность левацких террористических организаций. Аналогично – в Бразилии, Аргентине, Уругвае.

На упомянутых террористических сайтах вопрос материального вознаграждения подается завуалировано, но желающий всегда может найти ответ на интересующий вопрос.

В-третьих. В этой связи весьма важным для террористических организаций является проблема поиска форм сотрудничества со СМИ, журналистами, напрямую не связанными с терроризмом, его организаторами и вдохновителями.

Для большинства СМИ очень важны два фактора: оперативность и эксклюзивность. Используя их, и действуют террористические организации.

Для некоторых, желательно известных и авторитетных журналистов, устраиваются эксклюзивные интервью с руководителями, идеологами и т.д. террористических организаций. Обычно они тщательно конспирируются из-за безопасности, а также из пиаровских соображений навевать тайну на свое местонахождение и деятельность. Здесь есть некоторые различия между разными террористическими организациями. Например, лидер ООП Ясир Арафат был внешне достаточно публичным, но общался исключительно с пулом приближенных журналистов. Лидер Аль-Каиды Усама бен Ладен очно с журналистами не общался, только по скайпу и только с арабскими, иногда с мусульманскими СМИ. К тому же это было очень редко.

Вопрос персонального выбора журналистов для эксклюзивного интервью или другого вида публикации в значительной мере дело вкуса лидеров террористов и согласия органа информации в будущем опубликовать или показать материал. Кстати, не все журналисты соглашаются общаться с террористами по этическим соображениям, так как рассматривают это как своего рода пособничество в убийстве людей.

Тем не менее, желание побеседовать с лидерами террористов, побывать в лагерях подготовки боевиков по большей части перевешивают этические предостережения. Такой информационный повод является товаром скоропортящимся. Не возьмете вы такое интервью, весьма вероятно, что обратятся к конкурентам. И там не будут долго колебаться. Поневоле поедешь в дальние углы планеты.

Здесь надо иметь в виду, что, поддавшись на определенную эксклюзивность, журналисты попадают в некоторую зависимость от террористов. В первом интервью или репортаже есть известная доля свободы, во втором — ее уже меньше. Материал и возможность предоставляется, но с определенными условиями. У журналиста есть некоторая репутация связи с террористами, не все хотят этот статус потерять. Дальше сотрудничаешь — угол падения увеличивается очень быстро. Как говорил Черчилль, кто садится обедать с дьяволом, должен запастись длинной ложкой.

Второй фактор — оперативность. Пиаровские службы террористов подбирают СМИ, которые согласны публиковать их материалы. При этом они обеспечиваются ими в первую очередь, часто с определенным опережением, конечно, не в ущерб подготовке и осуществлению терактов.

Практически это осуществляется чаще всего с использованием современных средств связи. Либо в редакции опережающим образом поступают соответствующие материалы, либо редакцию предупреждают о событии чаще всего за несколько минут до теракта, когда помешать ему невозможно или чрезвычайно трудно.

Понимая, что подобные послания могут перехватываться спецслужбами, использоваться ими в борьбе с террористами, последние прибегают к различным ухищрениям. Отметим, что соответствующая информация конспиративно может передаваться избранным журналистам. По большей части это достаточно опасно, так как спецслужбы, несомненно, выйдут на след. Так что такой способ связи используется крайне редко, обычно однократно.

В связи в изложенным, в большинстве случаев общение террористов с журналистами происходит однонаправленно.

Во-первых, рассылкой пропагандистских материалов, в последнее время в виде роликов. Это относительно безопасно, достаточно просто и возможен максимальный охват аудитории.

Во-вторых, теракт, особенно с большим количеством жертв, максимально оперативно показывается по телеканалам и в интернете. Это и есть важная цель террористов. Показать свою силу и возможности. Заодно проводится мысль о тщетности борьбы с организациями подобными Аль-Каиде. Нечто подобное настойчиво внушалось боевиками Исламского государства с помощью публичных казней, распространяемых по телевидению и в социальных сетях.

Оперативность штука довольно опасная. Репортаж с места событий чаще всего насыщается сенсационными деталями, панорамными съемками разрушений и других леденящих душу последствий. Взятые на скорую руку комментарии практически никакой информации не несут, но здесь можно стать пленником скороспелых мифов, которые потом могут иметь долгую жизнь.

Именно в такие моменты террористы часто вбрасывают в медиапространство нужную им информацию под видом объективности.

Хуже всего, если за терактом стоит государство. Катастрофа малазийского самолета – один из ярких примеров использования СМИ для достижения своих целей. В частности, в широком освещении произошедшего скрыть роль государства, стоящего за гибелью людей.

Отметим, что желание СМИ объективно подавать информацию используется террористами для подбрасывания ложных данных, в которые вкраплены, и довольно умело, действительные факты. Самой большой ложью является полуправда. И этим активно пользуется российская пропаганда для скрытия участия в проведении террористических операций на Донбассе.

Для этого в СМИ размещаются соответствующие материалы, финансируются пророссийские организации, выпускаются газеты и телепередачи. Некоторое время назад российская пропаганда подняла информационную волну о том, что в Нидерландах сделали вывод о причастности украинских военных в катастрофе малазийского самолета. Репортажи на федеральных каналах состояли из вырванных из текста заявлений нидерландских чиновников. Цель состояла не только в воздействии на внутреннюю аудиторию, а и вбрасывании выгодной террористам информации в мировые СМИ.

Не следует недооценивать российскую пропаганду. За ней стоит опыт советской. Хотя ложь и опровергается, но от частого повторения что-то остается. Пример тому – ряд кинофильмов западных телевизионщиков о событиях в Крыму, на Донбассе и о катастрофе малазийского самолета.

Отдельно следует остановиться на остром противостоянии террористов и СМИ. Достаточно вспомнить историю с публикацией карикатур на пророка Мухаммеда в датской газете «Jyllands-Posten» и развернувшийся после этого скандал в 2005-06 гг. Трагедией закончилось нападение боевиков на редакцию французского сатирического журнала «Charlie Hebdo», когда было убито 12 человек.

В данном случае террористы преследовали две цели. Первая – запугать журналистов, а в более общем смысле всю западную прессу. И вторая – наглядно показать бессилие французских спецслужб. Надо сказать, что после этого нападения работа соответствующих органов во Франции была реорганизована, но, как оказалось, не в полной мере, что показали последующие теракты в Париже и Брюсселе.

Терроризм всегда является врагом свободной прессы и независимости журналистов. Однако весьма искусно научился использовать их в своих целях. Вопрос о границах возможного взаимодействия с террористами вообще и с государствами, поддерживающих терроризм, в частности, остается дискуссионным. Тем не менее, некоторые подвижки уже есть. Так американские телевизионщики прямые картинки последствий терактов не дают, ограничиваясь панорамными съемками с большого расстояния и комментариями представителей спасателей или спецслужб. Пришлось это делать самим террористам на своих сайтах.

Противостояние с терроризмом является примером несколько специфичной гибридной войны. Наряду с классическими видами боевых действий, в ней значительную часть занимает борьба относительно небольших подразделений часто в больших городах.

Второй важнейшей частью этого противостояния является информационная и пропагандистская. С советских времен последний термин приобрел определенный негативный оттенок. Однако, мы не можем оставить без ответа пропаганду террористов. Нам необходима своя пропаганда, не примитивная, а современная.

Под этим, в первую очередь, имеется в виду вывод из тени подготовки терактов. Публичное знание о подготовке теракта чаще всего действенным образом срывало его осуществление. Наиболее подготовленные к борьбе с террористами израильские спецслужбы иногда пользуются этим приемом. Практически всегда результат был положительным.

Скрывать информацию о терактах контрпродуктивно. Здесь не стоит вопрос о замалчивании, к чему иногда призывают российские политики. Сообщать надо обязательно. Вопрос состоит в форме подачи этого горячего в прямом и переносном смыслах материала. Особенно это касается телевидения. Во многих случаях нет смысла давать картинку с места события в режиме online. Достаточно и дикторского текста. Аналогично с фотографиями в газетах. Последствия можно показать потом с соответствующими комментариями. Таким образом, СМИ не будут идти на поводу у террористов и фактически выполнять за них пропагандистскую работу.

Второй важный аспект, которому, на наш взгляд, уделяется недостаточное внимание. Наиболее чувствительной сферой террористов являются источники их финансирования. Они всегда скрываются самым тщательным образом. Так было всегда. Большевики во главе с Лениным скрывали это из последних сил. Особенно тот факт, что значительные средства были получены бандитским путем от так называемых экспроприаций. Многие вещи известны из открытой, но малоформатной прессы. Этим, при соответствующей проверке, следует пользоваться.

Третий аспект. Внутренние часто противоречивые взаимоотношения в среде боевиков, грабеж и присвоение полученных средств от спонсоров выставляют, в первую очередь, лидеров террористов в невыгодном свете. Эти факты также есть в открытом доступе, ими нужно умело пользоваться.

И четвертый аспект. Государственный терроризм, поддержка государственными структурами боевиков и их организаций также должны освещаться. Обратим внимание как дозировано подавалась российскими органами информация об операции в Сирии. Кстати, широкое освещение в мировой прессе действий российской авиации не против боевиков ИГ, а против умеренной оппозиции, сыграло не последнюю роль в свертывании российского участия. Характерно, что после этого правительственные сирийские войска не смогли добиться поставленных целей, в том числе из-за отсутствия воздушной поддержки. Однако, несмотря на заявление Путина, возвращения основных сил в Сирию не происходит.

СМИ на обозримый период останутся полем битвы с терроризмом. И это часть гибридной войны, которая развертывается в настоящее время.

Юрий Райхель,

обозреватель газеты «День»